Николо-Иоасафовский собор города Белгорода

По благословению Высокопреосвященнейшего Иоанна, митрополита Белгородского и Старооскольского

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная :: Книги :: К007 :: Эпилог. Земное и небесное.

Эпилог. Земное и небесное.

E-mail Печать PDF

<<< Назад | Содержание | Вперёд >>>


Не забуди, якоже обещался еси,
посещая чад твоих.
Молитва Преподобному Сергию

Биографы Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского) настойчиво подчёркивают, что «историческое значение всего двадцатипятилетнего патриаршества Святейшего Алексия заключено именно в его совершенно особом отношении к Преподобному Сергию». С этим связана и сугубая роль в жизни Патриарха его блестящего преподавателя по Московской Духовной академии, ревностного почитателя памяти Сергия Радонежского, В.О.Ключевского (1741-1911 гг.) — выдающегося русского историка, академика и автора знаменитой речи, произнесённой на собрании академии, в стенах Троице-Сергиевой Лавры. Речь эта, прочитанная ещё в ранней юности пятнадцатилетним отроком Сергеем Симанским (вместе с отцом), произвела на него неизгладимое впечатление, повлиявшее на всю его дальнейшую жизнь. И к ней мы сейчас обратимся.






















Патриарх Московский и всея Руси Алексий I

«50 лет делал своё тихое дело Преподобный Сергий в Радонежской пустыни и целые полвека приходившие к нему люди, вместе с водой из его источника, черпали в его пустыни утешение и ободрение, а, воротясь в свой круг, по каплям делились им с другими. Никто тогда не считал гостей пустынника и тех, кого они делали причастниками приносимой ими благодатной росы. Никто не думал считать этого, как человек, пробудившийся с ощущением здоровья, не думает о своём пульсе. Но к концу земной жизни Сергия едва ли вырывался из какой-либо православной груди на Руси скорый вздох, который бы не облегчался молитвенным призывом святого старца.






















Историк В. О. Ключевский

Этими каплями нравственного влияния и выращены были два факта, которые легли среди других основ нашего государственного и общественного здания и которые оба связаны с именем Преподобного Сергия. Один из этих фактов — великое событие, совершившееся при жизни Сергия, а другой — целый сложный и продолжительный исторический процесс, только начинавшийся при его жизни. А событие это состояло в том, что народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашёл в себе мужество подняться, но и пошёл искать татарские полчища в открытой степи и там навалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многочисленными костями.

Как могло это случиться? Откуда взялись и как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Глаз исторического знания уже не в состоянии разглядеть хода подготовки великих борцов 1380 года; знаем только, что Преподобный Сергий благословил на этот подвиг главного вождя русского ополчения, князя Димитрия Донского, сказав: «Иди на безбожников смело, без колебания, и победиши».

А этот молодой вождь был человек поколения, возмужавшего на глазах Преподобного Сергия. Чувство нравственной бодрости и духовной крепости, которые Сергий вдохнул в русское общество, ещё живее и полнее воспринималось русским монашеством. В жизни отечественных монастырей со времени Сергия начался замечательный перелом: заметно оживилось стремление к иночеству. В бедственный первый век монголотатарского ига это стремление было очень слабо: за сто лет с 1240 по 1340 годы возникло каких-нибудь десятка три новых монастырей. Зато в следующее столетие 1340-1440 годов, когда Русь начала отдыхать от внешних бедствий и приходить в себя, из Куликовского поколения и его ближайших потомков вышли основатели до ста пятидесяти новых монастырей. Таким образом, древнерусское монашество было точным показателем нравственного состояния своего мирского общества. Стремление покидать мир усиливалось не от того, что в миру скоплялись бедствия, а по мере того, как в нём возвышались нравственные силы... Впрочем, исторические факты здесь говорят не более того, что подсказывает сама идея православного иночества. Эта связь русского монастыря с миром обнаружилась и в другом признаке перелома, в перемене самого направления монастырской жизни со времени Преподобного Сергия. До половины XVI века почти все монастыри на Руси возникали в городах или под их стенами. Но со времени Сергия решительный численный перевес получают монастыри, возникавшие вдали от городов, в глухой лесной пустыне, ждавшей топора и сохи. Так к основной цели монашества — к борьбе с недостатками духовной природы человека — присоединилась новая борьба с неудобствами внешней природы: лучше сказать, что вторая цель стала новым средством для достижения первой.

Преподобный Сергий со своей обителью и своими учениками был образцом и начинателем в этом оживлении монашеской жизни, «начальником и учителем всем монастырям, иже в Руси», как называет его летописец. Монастыри, основанные учениками Преподобного или учениками его учеников, считались десятками, составляли почти четвёртую часть всего числа новых монастырей во втором веке татарского ига, и почти все эти монастыри были пустынные. Но, убегая от соблазнов мира, основатели этих монастырей служили его насущным нуждам.

До половины XIV века масса русского населения, сбитая врагами в междуречье Оки и верхней Волги, робко жалась здесь по немногим расщелинам среди леса и болот полосами удобной земли. Татары с востока и Литва с запада запирали выход из этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь на север и северо-восток за Волгу, но то был глухой и непроходимый край, кое-где занятый дикими племенами финнов. Русскому крестьянству, с семьёй и бедными пожитками страшно было пуститься в эти бездорожные дебри. «Много тогда было некрещёных людей за Волгой, то есть мало крещёных», говорит старая летопись одного заволжского монастыря о временах до Сергия. Вот туда и пошёл монах-пустынник первым разведчиком. Огромное большинство новых монастырей с половины XIV века до конца XV века возникло среди лесов костромского, ярославского и вологодского Заволжья. Этот волжско-двинский водораздел стал северной Фиваидой православного Востока. Старинные памятники истории Русской Церкви рассказывают, сколько силы духа проявлено было русским монашеством в этом мирном завоевании финского языческого Заволжья для христианской Церкви и русской народности. Многочисленные лесные монастыри становились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации. Монастырь служил для переселенцев-хлебопашцев и хозяйственным руководителем, и ссудной кассой, и приходской церковью, и, наконец, приютом под старость. Вокруг монастырей оседало бродячее население, как корнями деревьев скрепляется зыбучая песчаная почва. Ради спасения души монах бежал из мира в заволжский лес, а мирянин цеплялся за него и с его помощью заводил в этом лесу новый русский мир.

Так создавалась Верхне-Волжская Великороссия дружными усилиями монаха и крестьянина, воспитанных духом, какой вдохнул в русское общество Преподобный Сергий. Напутствуемые благословением старца шли борцы, одни на юг, за Оку на татар, другие — на север, за Волгу на борьбу с лесом и болотами.

Время давно овеяло эти дела в народной памяти, как оно же глубоко заметало вековой пылью кости куликовских бойцов. Но память святого пустынножителя Сергия до сих пор царит в народном сознании, как и гробница с его нетлею-щими останками невредимо стоит на поверхности земли.

Чем дорога народу эта память? Что она говорит ему, его уму и сердцу? Современным, засохшим в абстракциях и схемах языком трудно изобразить живые, глубоко сокрытые движения верующей народной души. В эту душу глубоко запало какое-то сильное и светлое впечатление, произведённое когда-то одним человеком неуловимыми, бесшумными нравственными средствами, про которые не знаешь, что и рассказать, как не находишь слов для передачи иного светлого и ободряющего, хотя молчаливого взгляда.

Виновник впечатления давно ушёл, исчезла и обстановка его деятельности, оставив скудные остатки в монастырской ризнице да источник, заведённый его молитвою, а впечатление всё живёт, переливаясь свежей струёй из поколения в поколение, и ни народные бедствия, ни нравственные переломы в обществе до сих пор не смогли сгладить его. Первое смутное ощущение нравственного мужества, первый проблеск духовного пробуждения — вот в чём состояло это впечатление.

Примером своей жизни и высотой своего духа Преподобный Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нём доверие к себе, к своим силам и вдохнул веру в своё будущее. Он вышел из нас, был плоть от плоти нашей и кость от костей наших, а поднялся на такую высоту, о которой мы и не чаяли, чтобы она кому-нибудь из наших была доступна.

Так думали тогда все на Руси, и это мнение разделял православный Восток, подобно тому цареградскому епископу, который, по рассказам Сергиева жизнеописателя, приехав в Москву и слыша всюду толки о великом русском подвижнике, с удивлением восклицал: «Како может в сих странах таков светильник явитися?»

Преподобный Сергий своей жизнью, самой возможностью такой жизни, дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нём ещё не все доброе погасло и замерло. Своим появлением среди соотечественников, сидевших «во тьме и сени смертной», он открыл им глаза на самих себя, помог им заглянуть в свой собственный внутренний мрак и разглядеть там ещё тлевшие искры того же огня, которым горел озаривший их светоч.

Русские люди XIV века признали это действие чудом, потому что оживить и привести в движение нравственное чувство народа, поднять его дух выше его привычного уровня — такое проявление духовного влияния всегда признавалось чудесным, творческим актом: таково оно и есть по своему существу и происхождению, потому что его источник — вера. Человек, раз вдохнувший в общество такую веру, давший ему живо ощутить в себе присутствие нравственных сил, которых оно в себе не чаяло, становится для него носителем чудодейственной искры, способной зажечь и вызвать к жизни эти силы всегда, когда они понадобятся, когда окажутся недостаточными наличные обиходные средства народной жизни.

Впечатление людей XIV века становилось верованием поколений, за ними следовавших. Отцы передавали воспринятое ими одушевление детям, а они возводили его к тому же источнику, из которого впервые почерпнули его современники. Так духовное влияние Преподобного Сергия пережило его земное бытие и перелилось в его имя, которое из исторического воспоминания сделалось вечно деятельным нравственным двигателем и вошло в состав духовного богатства народа.

Это имя сохранило силу непосредственного личного впечатления, какое производил Преподобный Сергий на современников и тогда, когда стало тускнеть историческое воспоминание, заменяясь церковной памятью, которая превращала это впечатление в привычное, поднимающее дух настроение. Так теплота ощущается долго после того, как погаснет её источник. Этим настроением народ жил целые века; оно помогало ему устроить свою внутреннюю жизнь, сплотить и упрочить государственный порядок. При имени Преподобного Сергия народ вспоминает нравственное возрождение, сделавшее возможным возрождение и политическое. И это подтверждает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной. Это возрождение и это правило — самые ценные вклады Преподобного Сергия, не архивные или теоретические, а положенные в живую душу народа, в его нравственное содержание. Нравственное богатство народа наглядно исчисляется памятниками деяний на общее благо и памятью деятелей, внесших наибольшее количество добра в своё общество. С этими памятниками и памятью срастается нравственное чувство народа; они — его питательная почва; в них его корни; оторвите от них его — оно завянет, как скошенная трава. Они питают не народное самомнение, а мысли об ответственности потомков перед великими народами и предками, ибо нравственное чувство есть чувство долга. Творя память Преподобного Сергия, мы проверяем самих себя, пересматриваем свой нравственный запас, завещанный нам великими строителями нашего нравственного порядка, обновляем его, пополняя произведённые в нём траты. Ворота Лавры Преподобного Сергия затворятся и лампады погаснут над его гробницей только тогда, когда мы растратим этот запас без остатка, не пополняя его».

Заключительные строки в этой блестящей речи русского историка В.О. Ключевского выражали умонастроение не только Патриарха Алексия I, но и его предшественника — Патриарха Сергия. Таким образом, В.О. Ключевский (как впоследствии и профессор Голубинский) создал небольшой, но яркий по форме и глубокий по содержанию очерк, посвящённый «великому старцу». Ключевский первым из русских светских историков попытался показать великое историческое значение многосторонней деятельности Преподобного Сергия и понять основы его нравственного учения.

Вот почему и Лавра, и вся Русская Православная Церковь особо чтят память основателя Дома Пресвятой Троицы. В сознании нашего народа он стал живым воплощением русского идеала святости. Его кончина 25 сентября 1392 года с необычайной силой всколыхнула умы многих его современников. И только у гроба Троицкого Игумена стало осознаваться значение Подвижника. И чем более отдалялась по времени эта веха, тем отчётливее виделось величие этого простого русского монаха, вся сила которого заключалась в его смирении перед Богом и людьми. И это его мирное величие духа влекло к себе всех — от простых людей до князей и святителей. И через тридцать лет после его блаженной кончины, когда были обретены его честные мощи, началось общерусское литургическое прославление Радонежского Чудотворца. Это произошло 5 июля 1422 года при игуменстве преподобного Никона. А памятником этому событию стал белокаменный Троицкий собор, где вместе с чудодейственными мощами находилась и чудотворная икона Пресвятой Троицы. Не случайно после этого Святая Церковь наименовала Сергиева преемника преподобного Никона выразителем «крайнего смирения». Вот почему само имя Никона слилось с именем Преподобного Сергия, открыв собой сонм и прочих Радонежских чудотворцев.

А после Смутного времени и отражения Русью польско-литовского нашествия почитание святой памяти Преподобного Сергия приобрело ещё большее значение и популярность. Во время 16-месячной осады поляками Троицкого монастыря засвидетельствовано было много явлений Святого, в которых он ободрял защитников и открывал замыслы врага. Одним из ярких свидетельств заступления Преподобного Сергия был факт внезапной гибели предводителя поляков Лисовского в самый день памяти Радонежского Чудотворца. И только 500 лет спустя наша историческая наука в лице В.О. Ключевского, как бы от лица всех, кому дорога родная история, смогла выразить невысказанное дотоле словами. «Прежде чем говорить о Сергии, нужно вспомнить и представить себе людей, живших в XIV веке, их быт, обстановку, запас умственных и духовных знаний. И только тогда можно понять, какое духовное воздействие оказывала обитель Преподобного Сергия на набожных наблюдателей. Нам трудно представить сейчас, какую благодатную силу разносили по своим уголкам побывавшие в этой обители люди XIV века. Таких людей была капля в море православного русского населения. Но и в тесто нужно совсем немного дрожжей, вызывающих в нём живительное брожение. И на это указал Сам Господь, сказав: «Царство Божие подобно закваске» (Мф. 13, 33). И, западая в массы душ человеческих, это влияние вызывало брожение и незаметно изменяло направление умов, и перестраивало весь духовно-нравственный облик души русского человека XIV века. Пробуждение этой потребности и было началом духовного, а затем и политического возрождения русского народа. Вот почему при имени Преподобного Сергия русский народ вспоминает своё нравственное возрождение. Это возрождение и есть самый драгоценный вклад Святого Сергия, не архивный или теоретический, а положенный в самую живую душу нашего народа, в его нравственное содержание».

Таковы лишь некоторые эпизоды из жизни Преподобного Сергия как небесного покровителя Российской державы, Святой Церкви и православного народа. Они свидетельствуют о том, что образ Сергия уже через несколько десятилетий после его кончины вырос до значения национального символа. Его святое имя утвердило и политическую, и духовную независимость страны. «Великий старец» навсегда остался жить в своих учениках и духовных потомках, в мыслях и делах тех, кого он мог назвать своими духовными детьми. Поэтому дело великого Игумена земли Русской живёт и в Церкви, и душе каждого православного человека. Оно стало неотъемлемой частью духовного наследия русского народа. «Отверзите мне врата правды, и я войду в них...» В этих словах из Жития Сергия — сама суть его личности, всего его жизненного пути. И скольких людей увлёк он за собой на поиски этих таинственных «врат»! И не в его ли «любви нелицемерной равно ко всем человекам» — истоки той всечеловеческой ответственности и той неистовой жажды всеобщей правды, которой отмечены религиозно-нравственные искания великих русских мыслителей XIX — начала XX вв.?

Времена меняются. Меняются и наши представления о прошлом. Торжественное празднование великого события — 1000-летия Крещения Руси — совпало по времени с началом нового крутого поворота в жизни страны, ломкой старых жизненных форм и распадом прежнего единого государства. Но вместе с тем это было и время возвращения к Православию, возрождение Церкви. И в июне 1988 года на Поместном Соборе в Троице-Сергиевой Лавре к лику святых были причислены и ученики Преподобного Сергия — великий князь Московский Димитрий Донской и великий живописец земли Русской Андрей Рублёв.






















Сергий Радонежский
(Шитый покров. XV век. Фрагмент.)

На основе прижизненного наброска, сделанного Фе-одором Симоновским около 1424 года, в связи с открытием мощей Преподобного Сергия, был издан знаменитый шитый «Покров» с его изображением. Ныне он хранится в собрании Сергиево-Посадского музея-заповедника. Запёчатлённый на «Покрове» образ святого Сергия поражает не только величавой красотой всего облика «великого старца», но и его странным, как бы устремлённым «внутрь себя» взглядом. Радонежский Игумен изображён здесь в тот момент, когда его внутреннему взору открылось нечто, скрытое от всех. Понять этот образ и этот взгляд можно лишь, памятуя об особой, мистической жизни святого Сергия.

А в Русской Православной Церкви учреждён специальный орден в честь Преподобного Сергия трёх степеней.

Поэтому, подходя сейчас к завершению нашего краткого повествования о великом родоначальнике народа русского, приведём на память его святой завет: «Внемлите себе, братие, всех молю. Прежде всего имейте страх Божий и чистоту душевную и телесную, и любовь нелицемерную; к сим же страннолюбие, и смирение, и пост, и молитву. Пища и питие в меру; чести и славы не любите. Бойтесь и поминайте час смертный и Второе Пришествие Господа нашего Иисуса Христа. Вас же поручаю Всемогущему Богу и Его Пречистой Матери; да будут Они вам прибежищем против сетей и нападений врагов».

Это завещание Преподобного Сергия, его бесконечная любовь к людям и непрерывное восхождение к нравственному совершенству путём мужественного и постоянного самоотречения стали характерными чертами русской духовной жизни и культуры. И сам Преподобный Сергий постоянно, то явно, то сокровенно живёт в ней и будет жить, «доколе стоит земля Русская!»

21 ноября 2013 г.
День памяти святого апостола Филиппа


<<< Назад | Содержание | Вперёд >>>

 

Николо-Иоасафовский собор
Николо-Иоасафовский собор
308000 г. Белгород
ул. Попова 56

тел.: +7(4722)26-19-70

Ваш отзыв о книге протоиерея Леонида Константинова: "Неугасимая свеча"
 

Рассказать о нас

Самое популярное


Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Реклама